Еще одной жиличкой, о которой он кое-что знал, была миссис Ламар Мейсон. Однако все, что ему было о ней известно, — это то, что она живет в самых дорогих апартаментах, редко разговаривает с другими жильцами и, когда выходит на улицу, что делает крайне редко, то вместо того, чтобы воспользоваться одним из двух «кадиллаков» последней модели, собирающих пыль на парковке, звонит в фирму, специализирующуюся на предоставлении лимузинов с шофером.

Ла Тур спускался по винтовой лестнице, держась одной рукой за железные перила. И все-таки странно. Он мог бы поклясться, что видел миссис Мейсон раньше и что их знакомство было вовсе не случайным. Она была, с поправкой на возраст, на десяток лет моложе его, но до сих пор сохранила отличную фигуру, и даже вуалетка, которую она обычно надевала, когда выходила на улицу, не могла скрыть того, что она до сих пор хорошенькая штучка, а уж в дни своей молодости несомненно была красоткой.

Стареющему телу тепло утреннего солнца было приятно.

Когда-то было время, что он жаловался на жару. Но чем старше становится человек, тем реже он жалуется на то, что ему слишком тепло, вероятно потому, что соки, источающие внутреннее тепло, иссякают или становятся медлительными. Он несколько минут стоял, наслаждаясь тем, что просто еще жив, а потом направился было на запад, весело помахивая тростью, но тут же замер на месте на подъездной дорожке, чтобы не попасть под автомобиль девочки-блондинки из 303-й, выезжающей с парковки рядом с домом.

Терри надавила на тормоза и извинилась:

— Ой, простите, мистер Ла Тур! Мне, наверное, нужно было вам посигналить.

— Иногда это помогает, — ответил Ла Тур.

Положив ладони на теплый металл дверцы автомобиля с открывающимся верхом, он разглядывал наряд девочки-подростка.