Достав из ящика увеличительное стекло, я принялся внимательно разглядывать скалу, миллиметр за миллиметром, потом торчащую справа ветку сосны, потом саму девушку. И тут у меня перехватило дыхание. Возникло чувство, словно я глажу руками это роскошное тело, такое беззащитное перед моим взором. Я бросил увеличительное стекло на фотографию, откинулся в кресле и, закинув руки за голову, стал обдумывать свое положение, размышляя, какие шаги предпринять дальше. Придумать я ничего не смог, зато заснул незаметно для себя в кресле. В результате проснулся рано и в дурном настроении, потому как накануне не позвонил шефу. Ноги затекли от неудобной позы. Было ещё очень рано, но я сходил на кухню, сварил кофе и вернулся с чашкой в кресло, захватив заодно и кофейник.

Отпив глоток, я потянулся к трубке, уверенный, что звоню не вовремя. Но тут же отдернул руку и чертыхнулся, плеснув на колено горячий кофе. Телефон зазвонил настолько неожиданно, словно кто-то на том конце провода только и дожидался, пока я дотронусь до телефона. Я потер колено, два раза глубоко вздохнул и снял трубку.

— Здравствуй, Абрикосов. Не разбудил?

— Нет, что вы, Сергей Петрович…

— Сергей, — перебил меня шеф.

— Ах, да, конечно… Сергей, ага. Здорово! — сдуру выпалил я.

На другом конце раздался короткий смешок, и шеф ласково поинтересовался, каких успехов я добился и по каким таким уважительным причинам я вчера вечером не позвонил.

Пришлось выкручиваться, чего я терпеть не могу. Но шеф, похоже, пребывал в хорошем расположении духа и отнесся к моим неуклюжим оправданиям вполне благосклонно.

— Фотографии пригодились?

— Если честно, не очень.

— Почему так?

— А что в них такого, чтобы они могли всерьез пригодиться? Только внешность. Вот разве… У вашей жены нет шрама на левой руке?

— Не у вашей, а у твоей, во-первых, — мягко поправил шеф. — А вот насчет шрама не уверен… Кажется, есть небольшой, но на правой. Да, точно, на правой, на запястье, тонкий такой, почти не заметный. А что?