— Здравствуйте, товарищ! — серьезно ответил я.

— Что говорить будем? — спросил он, поблескивая хитрой своей раскосиной.

Я уже приготовился вывалить на него кучу вопросов, терзавших бедную мою голову, но тут где-то наверху вызвали лифт, и я услышал хорошо знакомый мне голос шефа, который с кем-то разговаривал. Я глянул озабоченно на часы и сказал вахтеру:

— Ты знаешь, брат, мне сейчас спешить надо, ничего, если я завтра заскочу? Ты завтра-то дежуришь?

— Дежурю, дежурю, — закивал, улыбаясь, раскосый, — приходи обязательна.

Он помахал мне рукой, а сам поспешил навстречу спустившемуся лифту, дверь которого уже открывалась. Я же, как назло, задержался у выхода, с непривычки завозившись с замком.

Я вылетел на улицу, не поняв, заметили меня или нет. А главное, узнали или не узнали. И с кем разговаривал шеф?

Но как ни жаждал я все выяснить, а все же мне хватило благоразумия не светиться около дома, а набраться терпения до завтра.

На следующий день я пришел к дому шефа чуть раньше времени, оговоренного с вахтером, но там меня ждала неприятная картина. Возле самого подъезда стояла карета "Скорой помощи" с распахнутыми дверцами, а неподалеку — две милицейские машины. У меня екнуло сердце. Я думал, что внутрь попасть теперь не удастся, по крайней мере без длительных разъяснений.

Но все получилось как раз наоборот. Стальные двери были распахнуты, милиция, судя по всему, работу завершила, давая возможность приступить к исполнению своей грустной миссии санитарам, заносившим носилки. Я проскользнул следом и содрогнулся.

Возле лифта на сверкающем паркете лежал маленький труп, небрежно накрытый простыней, сквозь которую сочилась и сочилась кровь, расплываясь лужами под телом.

Не надо было заглядывать ему в лицо, чтобы понять, кто это. Я стоял в оцепенении. Значит, пошла игра без дураков, раз дело обернулось кровью. За чью тайну заплатил своей тихой жизнью этот маленький, улыбчивый человечек, наверное, никогда не сделавший ничего плохого?..