Меня кто-то тронул сзади за рукав, и я услышал голосок:

— Он шибко хороший была. Добрый была…

Я медленно обернулся и чуть не вскрикнул: передо мной стоял, целый и невредимый, мой вчерашний знакомец. Я попытался выдавить хоть одно слово, но у меня что-то случилось с челюстью. Зубы никак не хотели разжиматься. Человечек рядом со мной грустно-грустно улыбнулся и сказал:

— Это мой брат там, — он указал на носилки, куда укладывали тело, уже запакованное аккуратно в черный полиэтиленовый мешок.

Я смотрел на него вопросительно и недоверчиво. Он посчитал нужным добавить:

— Мы шибко похожи. Он говорил, что ты сегодня придешь. Мы тебя ждали. Меня позвали сверху, я поехал, а мой брат зачем-то под лифт полез. В шахта… — человечек задумался. — Он под лифт не лез никогда. Он боялся всегда, да.

— Спасибо, друг, — сказал я, — но мне нужен только он. Он дежурил в тот день, который меня интересует. Он один мог знать все что нужно.

— Я тоже знает, — засуетился человечек.

А я подумал: Боже, до чего же они похожи! И тут мне пришла в голову ещё одна гениальная мысль. Лед тронулся в моей голове, господа присяжные заседатели!

— Я тоже знает… — дергал меня за рукав человечек. — Спрашивай!

— Да что ты-то знаешь, — с грустью отмахнулся я от него.

— Мы все в журнал писали, — важно заявил он мне.

Я едва не подпрыгнул: неужто мне так повезло! Они много чего могли там понаписать, в своем журнале. Но рано было радоваться. Скрывая нетерпение и дрожь охотника перед выстрелом, я спросил, делая вид, что мне это не очень интересно:

— И где твой журнал?

Он ответил живо и с чувством:

— Наш журнал! Мы его с браткой вместе писал. Пойдем, покажу…

И он повел меня под огромную лестницу. Уже войдя под её своды, я поднял голову и мельком заметил, что на нас смотрит сверху кто-то до боли знакомый. Я выскочил обратно на площадку, но голова, глядящая в пролет, уже пропала. Так я и не успел рассмотреть, кто это был.