- Нет, - говорю, - пройду я, пожалуй. Уж больно дело срочное

- Ну, - говорит, - как знаешь.

Чего-то он там на своей машинке тыкает, берет айди из кучки, проводит им по машинке и мне отдает. Ну взял я айди и пошел. А дальше - все, как обычно, айди в лифте в щель тыкаю, лифт меня на тринадцатый отвозит, я к Доковской берлоге топаю и кнопку звонка давлю. Тут камера над дверью завозилась - туда-сюда красным глазом зырк-зырк. И голос Дока из микрофона говорит «Привет, Флип. Там тебе в коридоре или в лифте баб не встречалось?» «Привет, Док», отвечаю, нагнувшись к сеточке: «Нет, не видел, да и охранник у входа всех баб заворачивает». А сам думаю: «Эк тебя прихватило, бедолагу».

Нет, скандальчики у Дока с его пассиями изредка случались (еще бы им не случаться), но до такого еще не доходило. Хотя, если вдуматься, то удивляться, в общем, нечему. Док евнухом не был, девки забредали в его берлогу не так уж редко, но он с ними общался так, что и дипломированная рабыня на стенку бы полезла. Не то чтобы он их бил или там намеренно оскорблял, боже упаси - он просто относился к ним, как к неодушевленным предметам. Чувств он никаких не признавал, называя их «биохимическими процессами» и всех женщин считал эдакими самоходными приспособлениями для снятия сексуального напряжения. Следовало бы удивляться, как это он с таким отношением и с его привычкой всегда говорить, что думает, ухитряется сохранять глаза не выцарапанными. Положа руку на сердце, я всегда думал, что если Дока кто-нибудь и прибьет однажды, то это будет вовсе не отчаявшаяся жертва шантажа, а какая-нибудь разъяренная девка. Правильно, получается, думал.

Ну, стало быть, открывает мне Док дверь, быстренько впускает меня, закрывает дверь, и стоит - скалится. Такое у него бывает, только когда он крупную махинацию какую-нибудь раскроет. Или когда очередную девку разложит.