Хэммонд помедлил, потом пожал плечами и подал знак полицейскому:

— Отвези ее в гостиницу, где она живет.

Рима вышла под дождь в сопровождении полицейского. Я смотрел, как она уходила, и был несколько удивлен, что она даже не взглянула на меня. Разве я не спас ей жизнь?

Хэммонд указал мне на стул.

— Садитесь. Как вас зовут?

— Джефф Гордон. — Я назвал ему имя, которым пользовался, пока жил в Голливуде.

— Адрес?

Я назвал адрес. У меня была комната в номерах недалеко от бара.

— Давайте послушаем вашу версию происшествия.

Я рассказал все, что видел.

— Как вы думаете, у него был серьезный умысел?

— Если вы спрашиваете, хотел ли он убить ее, думаю, что хотел.

Он надул щеки.

— Ну, ладно. Попрошу вас быть завтра в суде ровно в 11 утра. — Он внимательно посмотрел на меня. — Вам не мешало бы заняться своей физиономией. А раньше вы ее здесь не видели?

— Нет.

— Ведь красивая девушка — и жить с этакой крысой! Просто в голове не укладывается. — Он даже поморщился. — Девушки… Слава богу, у меня парень.

Он кивнул стоявшему у двери полисмену, и они вместе вышли под дождь.

Все то, о чем я рассказываю, происходило через год после начала войны с Гитлером. Сейчас Пирл-Харбор кажется далеким прошлым, но в то время мне было 21 год, я учился в колледже и с головой ушел в занятия, готовясь к карьере инженера-консультанта. До диплома оставалось рукой подать, но война ускорила свою поступь, и я не мог не откликнуться на призыв к оружию. Отец пришел в ярость, когда я объявил ему, что иду добровольцем в армию. Он пытался убедить меня, что вначале надо получить диплом, но мне претила сама мысль о том, чтобы провести еще шесть месяцев в колледже, пока другие воюют.

Спустя четыре месяца, в возрасте 22 лет, я одним из первых высадился на побережье Окинавы. Как только я побежал к раскачивающимся пальмам, за которыми были укрыты японские орудия, раскаленный осколок величиной с дюйм угодил мне в лицо, и на этом война для меня закончилась.