— Так, значит,ты дома, — услышалон почти прохладныйтон. Ему удалосьуловить попыткузвучать оскорбленной.Это было кактонкая маска,за которойскрывалосьпочти очевидноеудовольствие.

— Я знала,что это ты. Япоставилаопределительномера, покатебя не было,так что теперьмне не придетсяс тобой разговаривать,если я не захочу.

— Ну, чтож. Я рад, что тыответила насей раз. Я скучалпо тебе.

— Вон оночто. Это же тысбежал безменя.

— Я знаю;и ты знаешь,что мне простонужна былапередышка,пусть дажекороткая. А ещемне придетсяулететь наночь-другую.Извини, но этопо работе.

Молчание.А потом:

— О Смиттине беспокойся.

Как будтоон переживал.Сестра Смитти,Джиггерз, жилас Линди столькоже, сколькоСмитти жилас Робом. Отношенияподдерживались,по сути, междучетырьмя существами.

— Я тебялюблю. Поговорим,когда ты вернешься.Позвони, еслибудешь задерживатьсядольше, чем надень-два. И, Роб?

— Да?

— Пожалуйста,будь осторожен.

Она знала,что он будет.Он всегда былосторожен.

2.

Роб открылпапку сантиметровойтолщины и поставилсвои инициалына файле. Этобыло дело опредположительносерийных убийствах.О трех уже былоизвестно. Ихобъединяликое-какие элементы,как, например,гвозди дляводостока,всаженные волбы жертв. Вкаждом случаена гвозде крепиласьбумага с одним-единственнымсловом. Этовыглядело, какзаписка надоске объявлений.Надпись наклочке бумагигласила: «Вивер!».Кто-то из коллегРоба поставилкарандашомвопросительныйзнак рядом сэтим словом.Фотографиив файле былисуровые.

Смиттисидела рядомс Робом на кровати,умываясь послезавтрака. Онавыглядела так,словно на нейбыл серый пегийшлем, продетыйчерез уши. Дополнялавпечатление«защитнаяпланка» наносу. Остальнаячасть ее мордыи груди былабелоснежнобелой. Роб всегдаудивлялся тому,что животное,которое никогдане мыли, можеттак восхитительнопахнуть. Онвдыхал ее аромат,в какой бы участокее шерсти онни зарылсяносом.