- Фролов? - спросил он и тут же продолжил, помахивая грязной

ладонью: - Я не здороваюсь, руки в дерьме, а ты заходи, можешь

подключаться.

Я вошел.

Большая комната без каких бы то ни было окон освещалась одной настольной лампой, в данный момент светившей в лицо сидящему на стуле Синице, то есть Валере Синицыну, если точнее. Я узнал его сразу, хотя не видел уже год, как раз с момента его увольнения из органов, - я имею в виду МВД, РУОП - региональное управление по борьбе с организованной преступностью, где я смог продержаться на год дольше.

С Синицей я никогда особенно не был близок. Он юрко сновал где-то между всеми, часто, признаться, раздражая ушлостью и умением выискивать выгодные дела. А уволился, помнится, в частную фирму, нам казалось, на условиях сказочных, а теперь я сам пребываю в сходном положении и вижу перед собой, надо понимать, реальный результат новой карьеры своего бывшего коллеги. И, возможно, моей тоже.

- Зови меня Аркадием, - между тем сообщил потный вышибала, радушно

впустивший меня в экзекуторскую.

- Знакомьтесь, - продолжал он, кивая на двух других парней, лениво

полулежавших в креслах у стены, - Серега и Павел.

Оба кивком подтвердили свои имена и продолжали каждый свое занятие: один чистил ногти складным ножом, другой рассматривал потолок. Аркадий повернулся к Синицыну и добродушно хмыкнул:

- Ну что мне с тобой делать? Признавайся, - предложил он. - И нам

работы меньше.

Он наклонился к лицу Валеры, которое и лицом можно было назвать с трудом, так славно поработали над ним: перебитый нос, осколки перепачканных кровью зубов, косой, смирившийся с пытками взгляд, сейчас видящий что-то свое, конечно, из нетронутого прошлого.