Окна были задернуты зеленоватыми плисовыми шторами с бахромой. Орнамент, украшавший газовые рожки, местами облупился от времени. Потертые подлокотники кожаных кресел, плоские подушки на диване, потемневший, затоптанный ковер. На стенах — несколько ярких картин, над каминной полкой — грозная надпись: БОГ ВИДИТ ВСЕ.

Интересно, картины тоже принадлежат ему? Вряд ли, поскольку они показались ему слащавыми до отвращения.

Что ж, удобная жилая комната, но какая-то безликая: нигде ни фотографий, ни сувениров — ничего, что могло бы поведать о личности хозяина. Монк еще раз огляделся, но в памяти его так ничего и не шевельнулось.

И в спальне то же самое: удобная старая мебель и более ничего примечательного. В центре — большая кровать, на ней чистые простыни и пуховое стеганое одеяло с оборками по краям. На туалетном столике — довольно изящный фарфоровый тазик и кувшин для воды. На высоком комоде — оправленный в серебро гребень.

Монк провел пальцем по дереву. Подушечка пальца осталась чистой. Надо полагать, миссис Уорли была хорошей хозяйкой.

Он уже собирался приступить к осмотру содержимого выдвижных ящиков, когда дверь в комнату открылась. Это вернулась миссис Уорли с подносом, на котором дымилось блюдо с бифштексом и почками, вареной капустой, морковью и фасолью.

На другом блюде красовался пирог с заварным кремом.

— Вот, — удовлетворенно произнесла хозяйка, водружая еду на стол. Особенно обрадовали Монка нож, вилка и стакан сидра. — Поешьте как следует, и вам сразу станет легче.

— Благодарю вас, миссис Уорли! — Его признательность была чистосердечной. Он давно уже не ел ничего по-настоящему вкусного.

— Это мой христианский долг, мистер Монк, — ответила она, слегка качнув головой. — Кроме того, вы всегда исправно платили за квартиру. А теперь поешьте и ложитесь отдыхать. Это лучшее, что вы сейчас можете сделать.

— А куда мне потом деть… — Он взглянул на поднос.