— Ну, на этот раз вы меня узнали? — бодро спросил он.

Монк не стал качать головой — это бы причинило ему боль.

— Нет, — просто ответил он.

Подавив раздражение и некоторую растерянность, полицейский оглядел Монка с ног до головы, нервно прищурив при этом один глаз, словно прицеливаясь.

— Сегодня вы выглядите лучше, — произнес он.

Трудно сказать, было ли это правдой. Возможно, Ранкорн просто хотел ободрить Монка. Если на то пошло, больной вообще не имел представления о собственной внешности: черноволосый он или белокурый, красивый или уродливый? Хорошо ли сложен?.. Он еще даже рук своих ни разу не видел, не говоря уж о скрытом под одеялом теле.

— Полагаю, вы так и не вспомнили, что с вами случилось? — продолжил Ранкорн.

— Нет.

Монк растерялся. Был ли он лично знаком с собеседником? Может быть, Ранкорн настолько влиятельное лицо, что его знает каждый? Подозревает ли он Монка в совершении преступления или же ему просто необходимы какие-то сведения?

Монк лежал на койке, закутанный в одеяло до подбородка, но все же чувствовал себя обнаженным и уязвимым. Наверное, он был знаком со многими людьми, но сейчас никого не помнил. Монк даже не знал, кто его любит, а кто ненавидит, кому он помог в прошлом, а кому причинил вред. Он ощущал себя человеком, который умирает от голода, но боится, что лежащая перед ним пища отравлена.

Он снова взглянул на полицейского. Служитель вчера назвал его имя — Ранкорн. Пора было на что-то решаться.

— Что со мной произошло? — спросил Монк.

— Похоже на несчастный случай, — сухо ответил Ранкорн. — Ваш кеб перевернулся.