Впрочем, в этом случае близкие непременно навестили бы его в больнице, выяснив у того же Ранкорна, где сейчас находится их родственник. Или Монк был из тех людей, которые не способны вызвать любовь и довольствуются учтивостью сослуживцев? Ранкорн тоже, вероятно, приходил к нему исключительно по долгу службы. А сам Монк — был ли он хорошим полицейским, мастером своего дела? Стоп. Что за нелепая патетика!

Он заставил себя встряхнуться. Какое ребячество! Если бы у него была семья: жена, или брат, или сестра — Ранкорн сообщил бы ему об этом. Теперь Монку предстояло расследовать собственную жизнь; ну что ж, на то он и сыщик. Он изучит каждый кусочек своего прошлого и узнает о себе все.

А начнет он с того, что постучит сейчас в эту потемневшую от времени коричневую дверь.

Он поднял руку и резко постучал. Прошло несколько отчаянно долгих минут, после чего дверь отворилась. Открыла ему полная женщина средних лет в переднике. Густые и чистые волосы небрежно уложены на затылке, лицо — приветливое.

— Ну и дела! — воскликнула она. — Храни господь мою душеньку, никак мистер Монк вернулся? А я, главное, вот только сегодня утречком говорила мистеру Уорли: если не объявится — значит, надо сдавать комнаты. Неприятно, конечно, но жить-то надо. Да еще мистер Ранкорн рассказал, что с вами такое несчастье, что вы весь побились, слегли в больницу… — Здесь она взялась рукой за голову. — Боже упаси там оказаться! Вы первый человек, который вернулся оттуда своим ходом. Сказать по правде, я со дня на день ждала посыльного с запиской, что вы померли. — Она сочувственно его осмотрела. — Вы ужасно выглядите. Входите, я вас хоть накормлю как следует. Вы ж наверняка умираете с голоду! Готова поклясться, что в последний раз вы прилично ели здесь. И верно, холодно там было, особенно в последние дни. — Она повернулась, шурша бесчисленными юбками, и провела его в дом.