- Мы с тобой брат и сестра во Христе, - тихо сказал мужчина. - Нам ссориться нельзя, сестра Ганя. Не божье это дело. Подожди немного, любимая. Рано еще перед людьми открываться... Да и дела у меня...

- Знаю я их. Мария - вот твои дела. Думаешь, не вижу, не понимаю? Задурил Маруське голову. Хватит, по горло сыта! - с угрозой выпалила Ганна. - Ой, Петро! Смотри! Беда будет вам обоим...

Высокий, костлявый Петро Лагута поднялся, тень его сразу выросла, стала тоньше.

- Не дури, Ганя, - сказал сердито. - Не люблю я этого. И непослушания не прощаю.

- Может, убьешь? - простонала Кульбачка. - Чтобы на дороге вашей не стояла... Это ты умеешь. Пойду и людям все открою... Все расскажу...

- Не расскажешь, - уверенно ответил Лагута, тень его грозно качнулась на стене и потолке.

- Убивай, ирод! - Ганна грохнулась на колени, запрокинула назад голову. - Бери мою душу! На!..

Мария притаилась за окном, впилась глазами в освещенное лампой лицо Лагуты. Никогда не видела она его таким страшным.

- Встань! - коротко приказал он Ганне. - И терпи. Как господь велел... Мария - овца блудная. Господь не слышит ее молитв, и мне она, калека, не нужна... Я тебя люблю, Ганя. За глаза твои светлые, за руки ласковые, за тело горячее, за веру и силу твою духовную...

Голос Лагуты стал нежным. Он приблизился к Ганне и, обняв, поднял ее с пола.

- Не в Марии дело... Мне Иван ее нужен был... А она только о ребенке думала и бога молила... Прошлой же ночью пошла на блуд с братом Михайлом. Испоганила себя, опозорила всех нас! Не будет ей дитя. Ничего не будет: ни семьи, ни любви, одно смятение души и черный адов огонь. Не привела Ивана под мое благословение, не захотел он мне и Христу служить - уничтожу обоих, развею, как песок в пустыне.