- Мария дружила с Лагутой?

- Он ее молитвой утешал, смирению учил. С малых лет за родного отца был. Тяжко мне в войну пришлось с хворым дитем. Если бы не брат Петро, не подняла бы Марийку. Она, горлица моя, все болела. А Петро когда крупицы принесет, когда дровец; даром что в лесу жили, немцы и хворост брать не дозволяли... Брат Петро богом избранный, его даже супостаты пальцем не тронули, ходил себе по хуторам да псалмы пел. Хоть какой мороз лютый, а он по снегу босой, без кожушка, без шапки, и болезнь его не брала. В лес ночью с молитвой шел - ни человеку, ни зверю обидеть его не дано было. После войны хату рядом с моим двором поставил. Как брат родной. Его бог берег...

- Берег, да не сберег чего-то, - негромко вставил Бреус.

Степанида укоризненно покачала головой, поправила платок, из-под которого выбились седые волосы.

- А на то, значит, воля божья была, - строго сказала она.

- Скажите, вы часто ходили к Лагуте? - спросил Коваль.

- А как же. По-соседски мы. С ним легко молилось. Бог его любил.

- А к вам он приходил?

- После того как Марийка замуж вышла - совсем редко. Слуга сатаны, прости меня, господи, божьего духа не терпел.

- Оставьте вы этого слугу сатаны! - не сдержался Литвин. - Сколько раз повторять: имя называть нужно.

Бреусу казалось, что Коваль влезает в ненужные для розыска дебри. Если убийца Чепиков, то какое имеет значение, хорошим человеком был Лагута или нет. Как старый анекдот: потел больной перед смертью или не потел.

Мысли Бреуса словно передались подполковнику, который уже понял, что они сегодня от Клименко ничего не добьются.

- Он и есть слуга сатаны... А имя вам и без меня ведомо... - И хозяйка дома поднялась со скамьи, давая понять, что разговор закончен.

- Странно ведет себя эта Степанида, - заметил Коваль, когда они вышли из хаты.