Джерико снова попытался заснуть — и снова безуспешно. Он сбросил халат, улегся в постель и, привалившись к изголовью, закурил трубку. Лежал и прислушивался, не раздастся ли крик. Кошмар ли был его причиной? «Мой муж — изощренный садист», — вспомнились ему слова Лиз Бауман. А эта его гнусная ухмылка!

Луна ушла, и окно озарилось розовато-серым сумрачным светом. Давным-давно Джерико не случалось встречать рассвет, и, раз уснуть так и не удалось, он встал, надел фланелевые брюки, синюю водолазку и вельветовый пиджак. Рассовал по карманам табак и трубки и вышел из дома, подумав, что у него появляются старушечьи привычки. Он пошел по лужайке перед домом, ощущая мурашки на спине, будто кто-то наблюдал за ним из окна.

Перейдя лужайку, Джерико направился к роще, раскинувшейся у озера. Солнце вот-вот поднимется над восточным берегом и отразится в темной воде. Зрелище обещало быть впечатляющим.

Ему вспомнилось моряцкое присловье:

Во владениях Бауманов поддерживался безукоризненный порядок повсюду, поэтому и роща была ухожена так же тщательно, как лужайка и кусты возле дома. Здесь не было мертвых деревьев, под ногами не валялись сухие ветки. Присмотревшись, можно было различить на деревьях следы обрезки, тщательно замазанные и закрашенные садовником. На некоторых стволах виднелись тяжелые кольца для защиты старых деревьев от сильных ветров. Под ноги ковром стелились мелкие голубые и желтые цветочки, перемежающиеся толстыми подушками зеленого мха. Джерико решил, что здесь довольно красиво, если предпочитать природу в облагороженном виде.

Он поднялся на возвышенность, прислонился к сучковатой березе и повернулся к озеру. Он успел как раз вовремя. Кроваво-красный край солнечного диска пробился из-за дальних холмов, и на черной поверхности воды заиграли алые отблески.

Джерико потянулся за трубкой, но достать ее из кармана так и не успел. Раздался резкий хлопок мелкокалиберной винтовки, и пуля пробила березу в дюйме от его головы.