Он быстро вышел из комнаты в коридор, на ходу завязывая пояс халата. Если не считать лунных бликов, в коридоре было совершенно темно. В доме царила гулкая тишина, как в пустой церкви.

Он постоял, прислушиваясь, пока мышцы не заболели от напряжения и вынужденного бездействия. Вполне вероятно, что кто-нибудь тоже слышал крик, но никто не вышел из комнаты и не поинтересовался, что произошло. Джерико не знал, что лучше: не придавать этому значения или, наоборот, пройти, колотя во все двери подряд, пока кто-нибудь не откликнется. Сотни раз у него случались недоразумения с людьми, которые видели, что кто-то попал в беду, но не спешили на помощь, опасаясь оказаться замешанными в неприятную историю. Хорошо же, черт возьми, он сам разбудит их всех и добьется ответа на свои вопросы. Он шагнул к двери соседней комнаты, как вдруг услышал тихий насмешливый голос:

— А вот и вы.

Он обернулся и столкнулся лицом к лицу с Алексом Бауманом.

— Вы слышали? — поинтересовался Бауман.

— Господи, конечно, слышал.

— Похоже, вы оказались единственным, кто что-то слышал. Это, конечно, Лиз.

— Конечно?

— Бедняжка, когда ей случается слишком много выпить, она страдает от ночных кошмаров. Должно быть, вы до смерти перепугались. Наутро она сама ничего не помнит.

— Значит, с ней ничего не случилось?

— Разумеется, ничего, — заверил Бауман, улыбаясь своей приклеенной улыбкой. — В ее комнате тихо. Видно, она уже спит. Я просто подумал, что она могла испугать кого-нибудь из гостей.

— Вы не ошиблись.

— Вы уже спали?

— Что вас еще интересует?

Улыбка Баумана расползлась еще шире.

— Ладно, приношу свои извинения за беспокойство. Утром Лиз будет страшно неловко, когда я ей все расскажу.

— Тогда не рассказывайте, — посоветовал Джерико.