К мартини она была явно равнодушна. Перед ней стояло неизменное виски и лежали сигареты. Когда к ней обращались, она улыбалась, но не говорила в ответ ни слова. Казалось, она вспоминала о чем-то давно прошедшем или представляла себе нечто грядущее. Джерико подумал, что, если задаст ей вопрос, она не услышит его и потому не сумеет ответить. Проверить теорию практикой он не успел, поскольку его оттеснил в угол длинноволосый юноша в белом кителе, как у Джавахарлала Неру. Молодой человек имел приятное дополнение в виде девушки в мини-юбке, открывающей потрясающие ноги, с прямыми рыжими волосами, ниспадавшими ниже плеч.

— То, что вы делаете, Джерико, не имеет ничего общего с искусством.

— Оно вам непонятно?

— Напротив, вы прямо-таки выкрикиваете ваши идеи.

— Вы возражаете против ясности?

— Я возражаю против банальности.

Девушка выглядела чрезвычайно довольной. Ее мужчина поставил на место человека истеблишмента.

— Если бы я знал, чем занимаетесь вы, — приветливо ответил Джерико, — я мог бы тоже оскорбить вас. К сожалению, мне даже неизвестно ваше имя.

— Не имеет значения, — ответил юноша.

— Совершенно с вами согласен. Но если у вас нет имени, как вы сюда попали? Тут вечеринка для именитых гостей. Может быть, ваша фамилия Бауман?

— Боже сохрани, — ответил парень, — моему старику далеко до Баумана. Он просто существует за его счет, как лишайник на дереве. Его зовут Уайли Прентис, он известный адвокат. А мы с Джуди здесь только потому, что в других местах для нас может быть небезопасно из-за шума вокруг вашей затеи. По своей воле мы бы сюда не пришли.

— У вас принято оскорблять гостей?

Парень ухмыльнулся:

— Вы просто вывеска, Джерико, витрина. Но если вы готовы заплатить, я буду осторожнее.

— Деньги для вас так много значат?

— Только не те, что предназначены для вашего дурацкого фонда, — ответил парень. — Меня интересуют деньги для меня лично. И чтобы мой старикан не завернул кран, — он пожал плечами, — мы с Джуди сегодня будем паиньками.