больному — пить вино;

в знойный день сидеть на пиру;

наказывать собственных детей;

обливаясь потом, кланяться;

прижигать больное место;

перед женой отчитывать любимую служанку;

в жару встречать начальство;

на старости лет уходить в отставку;

бедному монастырю принимать важных гостей.

Авторы подобных высказываний не могут оставаться равнодушными к проявлениям неравенства, угнетения, подавления личности. Они откликаются на злободневные факты политической жизни, протестуют против насилия над простыми людьми, продажности чиновничества, бюрократизма — короче говоря, против социальной несправедливости, проявление которой они сплошь и рядом видят вокруг себя. И тут на смену добродушному юмору приходит язвительный смех, а иногда и прямое обличение. Эта сторона цзацзуань особенно ярко выступает в изречениях выдающихся поэтов-гуманистов Ли Шан-иня и Су Ши.

В целом ряде цзацзуань Ли Шан-иня высмеивается чиновничество: «Очень напоминает: столичный чиновник — тыкву: растет незаметно и быстро; уездный начальник — тигра: чуть шевельнет лапой — убьет»; «Недолго сердится: чиновник-взяточник — на своих подчиненных»; «Врут: когда в бедном уезде твердят, что у них честный начальник».

У Су Ши отдельные группы цзацзуань целиком носят социальный, политический характер. Подобной группой открывается его собрание:

А что поделаешь:

если писаря в управлении гнут закон, как им угодно; если ты — инспектор и знаешь, что твои подчиненные возами берут взятки;

если видишь, как несправедливо в суде судят простых людей; если знаешь, кто клевещет на тебя начальству.

У него же читаем: «Стыдно бывает: чиновнику, когда его уличат во взятках»; «Невольно душа протестует: когда над порядочным человеком измывается негодяй; когда невежда занимает высокий пост»; «Не очень-то следует верить: секретарю, если он слишком вежлив и предупредителен»; «Не жалеет себя: начальник, который требует подарков, покидая пост; подсудимый, который ругает судью».