- Я не уверен, что следует субсидировать искусство, - говорил Джерико Бобу. - В этом случае поддержки добьется слишком много бездарностей.

- Сделай это ради меня, - просил его Боб.

Он был должником Боба, поэтому и оказался здесь.

Но какой был обед! Дворецкий в белой куртке разносил очень сухой мартини и изысканные канапе. Оглядевшись в гостиной, обставленной по последнему писку моды, Джерико поймал себя на том, что разглядывает стройную фигуру белокурой хозяйки дома. К мартини она была явно равнодушна. Перед ней стояло неизменное виски и лежали сигареты. Когда к ней обращались, она улыбалась, но не говорила в ответ ни слова. Казалось, она вспоминала о чем-то давно прошедшем или представляла себе нечто грядущее. Джерико подумал, что, если задаст ей вопрос, она не услышит его и потому не сумеет ответить. Проверить теорию практикой он не успел, поскольку его оттеснил в угол длинноволосый юноша в белом кителе, как у Джавахарлала Неру. Молодой человек имел приятное дополнение в виде девушки в мини-юбке, открывающей потрясающие ноги, с прямыми рыжими волосами, ниспадавшими ниже плеч.

- То, что вы делаете, Джерико, не имеет ничего общего с искусством.

- Оно вам непонятно?

- Напротив, вы прямо-таки выкрикиваете ваши идеи.

- Вы возражаете против ясности?

- Я возражаю против банальности.

Девушка выглядела чрезвычайно довольной. Ее мужчина поставил на место человека истеблишмента.

- Если бы я знал, чем занимаетесь вы, - приветливо ответил Джерико, - я мог бы тоже оскорбить вас. К сожалению, мне даже неизвестно ваше имя.