— Быть может, — рискнул он, — двадцать пять фунтов?..

— Двадцать пять фунтов? Двадцать пять фунтов… — Кадогэн многозначительно помахал револьвером. — Как я могу отдохнуть на двадцать пять фунтов? Я начинаю загнивать здесь, мне все осточертело. У меня нет свежих идей, мой дорогой Эрвин. Я нуждаюсь в перемене обстановки. Мне нужны новые лица, приключения, впечатления. Как поздний Вордсворт в последние годы, я живу на свой духовный капитал.

— Поздний Вордсворт? — Сноуд хихикнул, но тут же, опасаясь, что его поведение неприлично, умолк. Кадогэн продолжал свое поучение, не обращая на него никакого внимания:

— Я в самом деле жажду романа. Поэтому-то и учусь стрелять из револьвера. И, возможно, застрелю вас, если вы не дадите мне пятьдесят фунтов.

Сноуд отступил в испуге.

— Я превращаюсь в растение. Я старею раньше времени. Сами боги постарели, когда Фрейю оторвали от ухода за золотыми яблокам!. Вы, мой дорогой Эрвин, должны были бы оплатить мне роскошный отпуск вместо того, чтобы трястись и изворачиваться из-за каких-то жалких пятидесяти фунтов!

— А не хотите ли провести несколько дней в моем загородном доме «Кекстон-Фолли»? — спросил Сноуд с робкой надеждой.

— А сможете ли вы предложить мне там волнения, приключения, прекрасных женщин?

— Ох, уж эти мне романтические причуды! — воскликнул Сноуд. — Впрочем, там находится моя жена…

Он не поколебался бы принести в жертву свою жену не только ради духовного возрождения знаменитого поэта, но и, говоря откровенно, ради кого и чего угодно. Его Эллен иногда бывала просто невыносима.

— Кроме того, — продолжал он воодушевленно, — не забывайте об этой поездке по Америке с лекциями, которые вам предлож…

— Я уже сказал вам, Эрвин, — оборвал его Кадогэн и начал ходить по лужайке взад и вперед, — что об этом не может быть и речи.