Я не умею читать лекции. Я не желаю читать лекции. Я отказываюсь это делать. И мне совсем не нужна Америка. Повторяю, я старею и кисну. Я начинаю жить по расчету. Я беспокоюсь о завтрашнем дне. Сегодня утром я поймал себя на том, что оплатил счет, как только его принесли. Это надо прекратить. Живи я в другом веке, я бы пожирал еще трепещущие сердца невинных малюток, чтобы вернуть свою утраченную молодость. А теперь, — он остановился около Сноуда и хлопнул его по спине с таким энтузиазмом, что бедняга едва не упал, — я поеду в Оксфорд!

— Оксфорд! — Сноуд оправился от удара. Он был рад хотя бы временному отступлению от неприятной темы о финансовых делах. — Прекрасная идея! Я сам иногда сожалею, что перевел свое дело в Лондон. Человек, проживший там так долго, как я, не может не испытывать ностальгии.

Он самодовольно похлопал себя по лиловому жилету, плотно облегающему его пухленькую маленькую фигурку, как будто тоска по родине поднимала его кредит.

— Иначе и быть не может, — сказал Кадогэн, придавая своим патрицианским чертам выражение суровости. — Оксфорд — цветок всех городов… Хотя, может, это было сказано про Лондон? Ну, да все равно.

Мистер Сноуд осторожно почесал кончик носа.

— Оксфорд… — напыщенно продолжал Кадогэн. — Город мечтательных шпилей, город, полный колокольного звона, — до отвращения полный — и очаровательных жаворонков, город, обобранный жуликами и окруженный реками. Оксфорд — колыбель цветущей юности. Нет, это, кажется, про Кембридж, но это не меняет дела. Впрочем, — Кадогэн для убедительности помахал перед глазами потрясенного Сноуда револьвером, — я ненавидел его, когда был студентом, я находил его скучным и мелким. Но я забуду это. Я вернусь туда с увлажненными глазами и с сентиментально открытым ртом. Но для всего этого, — его голос зазвучал угрожающе, — мне нужны деньги. — Сердце Сноуда екнуло. — Пятьдесят фунтов.