Больше она ничего не объясняла, только обводила новоявленных подруг своими «карими вишнями». Зеленоглазая Серафима сообразила мгновенно. Она победоносно коротко фыркнула, и её ухоженная смуглая ладошка с дешевёньким, но милым колечком нежно легла поверх солидной Томиной лапы:

— Йес!!! — и в этой почти умирающей худышке, как алмаз, сверкнул незаурядный темперамент.

— Да! Я тоже согласна! — в свой тихий шепот Ирочка ухитрилась вложить выразительность восторженного вопля и торжественно водрузила костлявую лапку на пирамиду рук.

До Аллы дошло чуть медленнее. Зато она внесла первое деловое предложение:

— Девочки! Чур, начнем с моего козла! Пожалуйста!

— Еще кофеечку! — это барменша. Любаша, опомнившись, притащила поднос с дымящимися чашками.

— Спасибо огромное, — на этот раз обласкала её взглядом и голосом зеленоглазая шатенка в платьице-самовязочке.

«Батюшки! Артистка! — обмерла романтичная Любаша. — А глазищи! А голос-то! Чистый бархат! Певица, что ли? Точно, артистка. А-а-а… Это, должно быть, она от поклонников прячется этак. И чего я над ними разжалелась, дура?! Ну, толстуха в старом свитере? Так кто ее сейчас разберет, моду эту. Может, вещь-то дорогая, эксклюзивная. Вон они как эту толстуху слушают… Может, она у них режиссёр, а те две — ассистентки при ней. А зеленоглазенькая-то, ах, прелесть. Элегантная дама. Видела я её где? В кино или на концерте? Вроде бы точно видела, а? Да видела же! Вот склероз ходячий! Не вспомню никак!»

2. Алла. История загнанной клячи

— Тише! — прошептала Ирина, открывая дверь квартиры.

— То есть? — удивилась Алла. — Ты же говорила, что живёшь одна.

Но Ирина, согласно кивая, ухватила её за запястье холодной цепкой ручкой и быстро потащила по коридору.