— Вот по поводу этой кражи брата и вызывали в милицию, — еле слышно сказала Люба.

Бирюков положил заявление перед собою на стол:

— Как же милиция могла вызвать Льва Борисовича, если вы только что принесли эту бумагу?

Тонкие брови Любы недоуменно приподнялись.

— Может, Лева по телефону сообщил в милицию о краже, — неуверенно проговорила она.

— Не было такого сообщения, но на всякий случай сейчас проверим, — Бирюков нажал клавишу селектора: — Голубев!..

— Я здесь, товарищ начальник! — тотчас послышалось из динамика.

— Тебе известно о краже магнитофона у гражданина Зуева из седьмого дома по улице Озерной?

— Никак нет!

— Срочно узнай в дежурной части, не поступало ли туда устное заявление, и сразу зайди ко мне.

— Бегу, товарищ начальник!

Бирюков выключил селектор. Поправив листок перекидного календаря, на котором значилось девятнадцатое сентября, спросил Зуеву:

— Брат рассказывал вам о краже?

Люба утвердительно наклонила голову:

— Да, конечно. Магнитофон стоял на подоконнике, и утащили его через форточку.

— Квартира на первом этаже?

— На первом. Дом трехэтажный, с двумя подъездами. Перед окном у Левы — густой черемуховый куст.

— Знаю этот дом… — Антон, раздумывая, постучал пальцем по календарю. — Почему же Лев Борисович не передал нам заявление, а положил его в стол?

Люба пожала плечами:

— Сама не понимаю. Все как-то странно получилось. Лева собирался в Москву. Пятнадцатого сентября он приезжал в Новосибирск. В авиаагентство, за билетом. Купил на восемнадцатое число и заехал ко мне в общежитие. Мы договорились, что пока брат будет в Москве, я поживу в его квартире здесь, в райцентре. У меня в запасе еще две отпускные недели. Приехала я сюда на следующий день, шестнадцатого, с вечерней электричкой. Лева встретил на вокзале и по дороге к дому рассказал, что, мол, вчера, пока был в Новосибирске, у него украли новенький магнитофон, за который он отдал шестьсот рублей.