— Это государственная цена?

— Нет. Лева говорил, что купил у кого-то с рук, а в «Березке», мол, однокассетный «Националь» стоил триста восемь чеков. Я удивилась: «И не жаль было в два раза переплачивать?» Он в ответ: «Что ты, Люба! Это же первоклассная техника. Фирма „Панасоник“, стерео. За такой отличный маг и семисот не жалко. На любителя, конечно».

— Значит, брат ваш любил музыку?

— Правильнее сказать, не столько музыку, сколько радиотехнику. Став инвалидом, он сутками копался в транзисторах, магнитофонах, телевизорах. Говорила ему: «Не свихнись на этом деле, как Женька Дремезов». Лева засмеялся: «От радиотехники не свихнешься. Женька от водки в психушку залетел». И, правда, один из Левиных соседей по новосибирской квартире от запоев чокнулся. Инженер, а опустился до рядового сантехника…

В кабинет порывисто вошел оперуполномоченный Слава Голубев. Мельком взглянув на примолкшую Зуеву, он по привычке присел на подоконник и сказал Бирюкову:

— Ни устных, ни письменных заявлений гражданина Зуева в дежурной части не зафиксировано.

— И никто из наших сотрудников его не вызывал? — спросил Антон.

— Никак нет.

Бирюков посмотрел на Любу. Та, не дожидаясь вопросов, растерянно заговорила:

— Ну как же это?.. Я сама слышала… Шестнадцатого числа, когда Лева встретил меня на вокзале, мы пришли к нему домой около восьми часов вечера. Поужинали. В девять посмотрели программу «Время», потом какой-то концерт и легли спать. Я — в комнате на кровати, Лева в кухне на полу себе постелил. Не успели заснуть — звонок. Лева подошел к двери, спросил: «Кто?»… Ему ответили: «Милиция». — «Что случилось?» — «Это у вас вчера магнитофон украли?» — «У меня». — «Мы нашли его, надо срочно опознать».