Люба уткнулась лицом в ладони и заплакала. Подождав, пока она немного успокоится, Бирюков опять спросил:
— Брат не высказывал предположений: кто мог украсть магнитофон?
— Лева подозревал, что мальчишки утащили, — сдерживая слезы, ответила Зуева. — Некоторые ведь как шальные гоняются за импортной аппаратурой.
— От шальной музыки и взрослые ошалевают… — Антон помолчал. — Придется, Люба, посмотреть квартиру вашего брата.
— Пожалуйста, хоть сейчас пойдемте.
Бирюков подал Голубеву заявление о краже магнитофона. Когда Слава прочитал его, сказал:
— Пойдешь с нами. Надо будет соседей опросить.
Глава IV
Обстановка малогабаритной однокомнатной квартиры Зуева удивила не только эмоционального Славу Голубева, но даже и всегда сдержанного Бирюкова. Из мебели, кроме старомодной железной кровати с никелированными спинками, простенького стула да небольшого школьного стола с выдвижным ящиком, в комнате ничего не было, однако комната так плотно была заставлена всевозможной телерадиоаппаратурой, что казалось, в ней шагнуть некуда. Вероятно, заметив, как Антон со Славой переглянулись, Люба смущенно сказала:
— Не удивляйтесь, все это Лева купил по дешевке.
— А за сколько продать намеревался? — спросил Бирюков.
— По комиссионной цене. Сейчас покажу документы.
Люба протиснулась между цветным телевизором «Рубин» и музыкальной установкой «Эстония» к школьному столу и достала из ящика пухлую пачку квитанций, сложенных вперемежку с кассовыми чеками. Это были документы из комиссионных новосибирских магазинов: «Юного техника», «Мелодии», «Орбиты», занимающихся торговлей радиотоварами. Бирюков обвел взглядом комнату:
— Выходит, все это уцененное?
— Да, конечно, — ответила Люба.