— И часто брат встречался с тем другом?

— Нет. Леве тяжело было по состоянию здоровья из дома отлучаться. Поэтому он отсылал другу деньги, а тот слал почтовые посылки.

— Деньги у брата не переводились?

— У него есть сберкнижка. И наличные всегда при себе были. Рублей по триста и больше.

— А в этот раз, когда ушел из дома, он не взял с собой кругленькую сумму?

— Нет. Пятьсот тридцать рублей для поездки в Москву в столе лежат… — Люба выдвинула ящик стола, достала оттуда пачку десятирублевых купюр и показала Антону. — Вот они… Других денег у Левы не было. Он говорил, ему и этих за глаза хватит.

— Сберкнижка на месте? — спросил Антон.

— Да, конечно.

Люба стала выкладывать на стол содержимое ящика. Чего там только не было; магнитофонные кассеты, радиолампы, конденсаторы, разноцветные сопротивления с короткими медными проводками, электрические батарейки и еще много всякой всячины, о назначении которой Бирюков не имел представления. Осторожно разложив все это богатство по столу, Люба достала из глубины ящика потрепанную общую тетрадь с черными ледериновыми корочками, толстую пачку писем в надорванных конвертах и, наконец, сберегательную книжку. Заглянув в нее, сразу подала Бирюкову:

— Вот Левины сбережения. Всего полторы тысячи.

Бирюков полистал сберкнижку. Она велась около двух лет. Вклады были систематические, но небольшие, в основном по сорок — шестьдесят рублей в месяц. Люба тем временем стала перебирать письма и раскладывать их по столу. Краем глаза Антон видел, что адресованы они Зуеву Льву Борисовичу на новосибирский адрес. Два письма пришли уже сюда, в райцентр, на улицу Озерную. В обратных адресах фигурировали Москва, Рига, Одесса, Владивосток и даже Петропавловск-Камчатский. На одном из конвертов жирно чернела отпечатанная на пишущей машинке короткая строчка: «ул. Озерная, No 7, кв. 13». И все. Видимо, это заинтересовало Любу. Она вытащила из конверта сложенную вдвое половинку тетрадного листка в клеточку, нахмурившись, прочитала и дрогнувшей рукой молча протянула Антону.