— Друзья! — Я отбросил свой окурок и повернулся на стуле. — Создается впечатление, что вы очень плохо знаете репортеров, не правда ли? Где сейчас находится Эдди?

— Он выехал на какое-то происшествие. Он пробыл здесь очень недолго.

— Вы бы лучше рассказали хоть что-нибудь, ему или мне.

Крейн кивнул.

— Я думаю, что мы сможем это сделать.

— Я слушаю.

— Вы, конечно, понимаете чрезвычайную конфиденциальность этого дела?

— Я понял это раньше.

Мистер Крейн с присущей ему важностью работника госдепартамента некоторое время помолчал, откинувшись назад, словно подбирая слова, и, когда, казалось, получил от этого полное удовлетворение, приступил к сообщению.

— В 1946 году советский агент был внедрен в страну, имея специальное задание, суть которого заключалась в том, чтобы в определенный момент, когда экономические и политические условия будут соответствовать их плану, вызвать панику и саботаж в ряде центральных городов с помощью применения бактериологических или химических средств. У него были определенные средства для выполнения своей миссии и, кроме того, имелись помощники, с которыми он мог вступить в контакт и которые могли передавать друг другу время начала этих акций. Это был очень секретный план, который невозможно было раскрыть. Агент имел связника, в задачу которого входили передача информации о том, когда это может начаться, и запуск всего механизма, который должен был бы устранить после начала беспорядков существующий правительственный аппарат.

— И этот человек умер, — закончил я.

— Именно так. Теперь мы знаем, какие средства он использовал. Это бактериологические средства. Он привел все в движение, и теперь это вопрос времени. Неудачно воспользовавшись своими средствами, он подверг себя заражению и умер.