- Не надо гениальных догадок, напарник, - холодно произнес, он. Потом пожал плечами. - Что тебе сказать. Надежда умирает последней.

- Не совсем, - возразил я. - Дело в том, что ты действительно считаешь их мертвыми.

Лицо Хазелтайна стало жестким и неприятным. Сейчас ему недоставало только боевой раскраски и скальпировочного ножа.

- Черт бы тебя побрал...

- Успокойся, дружище, - оборвал я его. - Мы не Федеральное Бюро по розыску пропавших без вести. Да такого бюро и не существует. Ты знал об этом, когда обратился к нам. Слишком уж много ты затратил сил, чтобы отыскать нашу контору и переговорить с нужным человеком. Не сомневаюсь, что тебя проинформировали, какого рода приказы выдаются из этой конторы. Приказы эти никоим образом не связаны со спасением пропавших в море прекрасных дам.

Хазелтайн глубоко вздохнул.

- Ладно, - неожиданно мягко проговорил он. - Ладно, гений. Они мертвы. Прошло пять недель, так что уцелеть они не могли. Я пытаюсь себя обмануть, но это совершенно бессмысленно. Ясно?

- Это мне ясно, - сказал я. - Не ясно другое. Если они мертвы, зачем тебе понадобился я?

- Я же тебе сказал, - с бешенством произнес он. - Черт побери, я тебе все объяснил! Яхта не могла потонуть сама по себе. Гуляка Фиппс не посадил бы на рифы свою любимую "Аметту". Тем более, что на борту были его жена и дочь. Его не мог застигнуть врасплох с поднятыми парусами и открытыми иллюминаторами внезапный шквал. Он не стал бы бросать окурок в открытую емкость с бензином в машинном отделении и не позволил бы сделать это кому-либо другому. К тому же, двигатель он поставил себе дизельный, так что бензина на борту не было вообще. Опять же из соображений безопасности. Если "Аметта" утонула, значит кто-то ее потопил. Если они мертвы, их кто-то убил. Намеренно.