- На Вулфа работал Арчи Гудвин, - изредка повторял Всеслав. - Он выполнял все черновые поручения. А я - один в двух лицах!

- Зато у тебя есть я! - утешала сыщика Ева. - В безвыходной ситуации я всегда прихожу на помощь.

Скромность была ей незнакома. А открыто высказывать мысли Ева считала одним из своих новых главных достоинств.

- Разумеется, дорогая, - соглашался Смирнов. - Если бы не ты…

В этом была изрядная доля правды.

- Ничего себе! - воскликнула Ева, погружаясь в чтение газетной статьи. - Какой кошмар! Вот так приди к врачу… и он тебя зарежет за твои же собственные деньги!

- Причем немалые.

Она уже забыла и о новом наряде, который обтягивал ее соблазнительные формы, и о художнике Рубенсе, изображавшем на своих полотнах чувственную роскошь пышных женских тел.

- Телефон звонит, - сказала она, направляясь в гостиную с газетой в руках. - Возьму трубку.

Приятный мужской голос попросил ее пригласить господина Смирнова.

- Так всегда, - пробормотала Ева. - Если звонит мужчина, ему почему-то нужен Смирнов! Если звонит женщина, то же самое. Тебя! - вздохнула она, подавая сыщику трубку. - Клиент, наверное.

- Вас Адамов беспокоит, - после отрывистого приветствия нервно произнес мужчина. - Лев Назарович. Ну, вы знаете!

- Простите, не имею чести, - возразил Всеслав.

- Вы что, газет не читаете? Телевизор не смотрите? Ах, да… мою фамилию открыто не указывают, опасаются судебных исков. А меня и так уже все узнали! Известность иногда превращается в проклятие!

- Вы тот самый…

- Угадали. Я тот самый хирург-душегуб, зверски лишивший жизни собственную возлюбленную. Что, не будете теперь со мной разговаривать?

- Отчего же? Виновным человека может назвать только суд.