-- Зная вашу эрудицию. Холмс прислал меня к вам. Он чрезвычайно высоко ценит вас и считает, что во всем Лондоне только вы в силах оказать ему помощь.

Маленький человек вздрогнул, и его кокетливая шапочка свалилась на пол.

-- Почему же? -- спросил он. -- Почему мистер Холмс думает, что я могу помочь ему?

-- Потому что вы знаток восточных болезней.

-- Но почему он думает, что болезнь, которой он заразился, восточная болезнь?

-- Потому что ему пришлось работать в доках, среди китайских матросов.

Мистер Кэлвертон Смит любезно улыбнулся и поднял свою шапочку.

-- Ах вот как... -- сказал он. -- Я надеюсь, что дело не так опасно, как вы полагаете. Сколько времени он болеет?

-- Около трех дней.

-- Он бредит?

-- По временам.

-- Гм! Это хуже. Было бы бесчеловечным не откликнуться на его просьбу. Я очень не люблю, когда прерывают мою работу, доктор Уотсон, но тут, конечно, исключительный случай. Я сейчас же поеду с вами. Мне припомнилось указание Холмса.

-- Меня ждут в другом месте, -- сказал я.

-- Хорошо, я поеду один. Адрес мистера Холмса у меня записан. Через полчаса я буду у него.

С замиранием сердца входил я в спальню Холмса. За это время могло произойти самое худшее. Однако я с огромной радостью увидел, что его состояние значительно улучшилось. Правда, лицо его все еще было мертвенно-бледным, но от бреда не осталось и следа: он говорил хотя и слабым голосом, но даже сверх обычного ясно и живо.

-- Вы видели его, Уотсон?

-- Да, он сейчас приедет.

-- Замечательно, Уотсон, замечательно. Вы лучший из вестников.

-- Он хотел вернуться со мной.

-- Этого не следовало допускать, Уотсон. Это было бы просто невозможно. Спрашивал ли он о причинах болезни?