Голос Холмса понизился почти до невнятного шепота.
-- Что? -- спросил Смит. -- Отвернуть газ? У вас уже темно в глазах? Охотно. Я отверну газ, чтобы лучше вас видеть. -- Он пересек комнату, и мгновенно ее залил яркий свет. -- Не нужно ли оказать вам еще какую-нибудь услугу, мой друг?
-- Спички и папиросы!
Я едва не закричал от радости. Холмс говорил своим естественным голосом, правда немного слабым, но тем самым, который я так хорошо знал. Последовала долгая пауза, и я почувствовал, что Кэлвертон Смит в безмолвном изумлении смотрит на Холмса.
-- Что это значит? -- спросил он наконец сухим, резким голосом.
-- Лучший способ хорошо сыграть роль, -- сказал Холмс, -это вжиться в нее. Даю вам слово, что все эти три дня я ничего не ел и не пил, пока вы любезно не подали мне стакан воды. Но труднее всего было не курить. А вот и папиросы! (Я услышал чирканье спички.) Ну вот, мне сразу стало лучше. Ого, я, кажется, слышу шаги друга!
Снаружи послышались шаги, дверь открылась, и появился инспектор Мортон.
-- Все в порядке. Можете его забрать, -- сказал Холмс.
-- Вы арестованы по обвинению в убийстве Виктора Сэведжа,-- сказал инспектор.
-- И можете прибавить: за покушение на убийство Шерлока Холмса,-- заметил мой друг, посмеиваясь. -- Чтобы зря не затруднять больного, мистер Кэлвертон Смят сам дал вам сигнал полным включением газа. Между прочим, у арестованного в правом кармане пиджака небольшая коробочка. Ее надо изъять. Благодарю вас. С ней надо обращаться очень осторожно. Положите ее сюда. Она пригодится на суде.
Послышался внезапный бросок, борьба, сопровождаемая звяканьем железа и криком боли.
-- Только себя же изувечите, -- сказал инспектор. -Стойте смирно!
И я услышал, как защелкнулись наручники.
-- Вот как! Ловушка! -- закричал высокий визгливый голос. -- Это приведет на скамью подсудимых вас, Холмс, а не меня. Он просил меня приехать лечить его. Я его пожалел и приехал. Теперь он, конечно, будет утверждать, будто я сказал какую-нибудь чепуху, которую он сам придумал в подтверждение своих безумных подозрений. Можете лгать сколько хотите, Холмс. Мои слова имеют не меньший вес, чем ваши.