– Логично, – кивнул сам себе, размотал ремни, вынул «макара», взглянул на обойму и, чуть оттянув затвор, заглянул в патронник. Понюхал ствол. Потом засунул пистолет в кобуру, вновь обмотал ремнями и, бросив обратно в корзину, захлопнул крышку.

Затем он допил пиво, критически взглянул на пустую бутылку – зачем-то встряхнув ее, – вышел из ванной и вернулся в кухню. Там достал из холодильника бутылку с остатками водки, выплеснул содержимое в стакан, взял стакан в руку и устремил на него задумчивый взгляд.

Шумно выдохнул и, запрокинув голову, решительно выпил. Поставив стакан на стол, закрыл глаза, постоял какое-то время, прислушиваясь к ощущениям организма, а затем вышел в переднюю, подошел к вешалке, наклонился, аккуратно расставил рядком обувь, надел тапочки, вынул из кармана висящей на плечиках куртки зажигалку и пачку сигарет. Закурил.

«Так, – сделав глубокую затяжку, подумал про себя. – Теперь далее…»

Опять наклонился, подцепил пальцем за ремешок девичью туфельку, распрямился и, приподняв ее до уровня глаз, долго и внимательно разглядывал с разных сторон.

– Ладно, – сказал наконец. – Разберемся.

Поставил туфельку на место и пошел в спальню.

Юная особа проснулась и, подложив под спину подушку, сидела на постели, придерживая рукой одеяло на груди.

– Привет,– широко улыбнулась она Волкову.

– Доброе утро.

– Угости сигареткой.

– А не рановато тебе будет?

– Ага… – Барышня подняла обе руки и поправила волосы, от чего одеяло сползло и обнажило ее до пояса. – Как в постель меня тащить, так, значит, я уже взрослая. А курить мне, выходит, рановато. Так?

– Да я не в том смысле. – Взгляд Петра невольно задержался на небольшом, но уже вполне развитом бюсте с розовыми кругами вокруг алых сосков. – Утро еще. Ты бы хоть позавтракала сперва, что ли. А то только глаза раскрыла и сразу…