Я бы такое поведение назвала откровенной грубостью. С другой стороны, есть люди, о которых вы ничего не знаете. Смею вас уверить, я не имею ничего против кого бы то ни было; но, говоря об этом, нельзя не быть осторожной, Меада настолько привлекательная девушка, и хотя она не моя племянница, а доводится мне племянницей по мужу, для меня нет никакой разницы. Я была рада пригласить ее к себе, когда ей негде было жить. Но, поймите, живя с девушкой в одной квартире, на вас ложится двойная ответственность и вам приходится соблюдать большую осторожность.

Мисс Сильвер начала различать кое-какие проблески сути дела.

– Кто-то досаждает вашей племяннице?

– Итак, она племянница мужа, как я уже вам говорила, а также что для меня в этом нет никакой разницы. Нет, никто не досаждает ей, и я уверена, что квартиры сдаются добропорядочным людям, мне не хотелось бы, чтобы у вас создалось неверное представление.

Мисс Сильвер стало любопытно, какое представление хотела вызвать у нее миссис Андервуд. Ее дыхание оставалось ровным все время, пока она рассказывала об умершем мистере Ванделере и его особняке. Но теперь оно опять стало явно учащенным. Вне всякого сомнения, ее что-то тревожило. Но что бы это ни было, оно представлялось чем-то чрезвычайно срочным, ради этого миссис Андервуд предприняла ряд последовательных действий: обратилась к Маргарет Морей за адресом мисс Сильвер и проделала весь путь от пригорода Путней до Монтажи-Мэншн. Но, судя по всему, она снова оробела. Такое происходило не впервые, когда посетитель приходил к ней точно так же, как и миссис Андервуд, и в конце концов уходил столь же взволнованным, так и не сумев признаться в том, что его беспокоило, а главное – так и не решившись обратиться к ней за помощью.

Сама мысль, что это полная, по-модному одетая леди могла быть жертвой тайного страха, вовсе не вызвала улыбки на лице мисс Сильвер. Она хорошо знала, что такое страх, а миссис Андервуд, несомненно, была сильно напугана. Мисс Сильвер заметила: