Немигайло и двое монтировщиков, те самые, которые наткнулись на убитого Троекурова, сидели за большим столом в самой обычной рабочей раздевалке на первом этаже. По большому столу, занимавшему центр тесной комнаты, были разбросаны костяшки домино. Яркий свет люминесцентных светильников под потолком горел здесь, наверное, постоянно — окон в комнатушке не было. А в остальном — бытовка как бытовка: выкрашенные в серый цвет железные шкафчики для одежды вдоль стен, старый письменный стол в углу, на нем дешевый китайский электрический чайник и несколько сомнительной чистоты стаканов. Вентиляция в комнате была плохая, и, судя по спертому воздуху, здесь пили не только чай, но и кое-что покрепче.

Вокруг ободранного центрального стола стояли старые разнокалиберные деревянные стулья с продранными сиденьями. На спинках стульев небрежно висели мятые рабочие куртки, а на протертых сиденьях валялись грязные рабочие перчатки.

— Ну так сколько же было народу, а, мужики? — повторил вопрос Немигайло, машинально вертя в толстых пальцах костяшку дубль-шесть.

— Да считай, никого, — ответил монтировщик, тот самый, что наткнулся на убитого Троекурова. — Все наверх убежали, на этого глазеть.

— На кого — на этого?

— Да на миллионера этого новоиспеченного, — язвительно сказал рабочий. — Стало быть, не было, не было у нас миллионера — и вдруг нате, счастье великое — вылупился невесть откуда! Как птенчик в гнезде или ребеночек в… ну, сам знаешь где.

— Я смотрю, ты этих игроков не слишком-то любишь?

— А за что нам их любить? — вмешался второй монтировщик. — Пришел, понимаешь, поболтался тут четыре часа, и на тебе — шестьдесят лимонов! Генка, — показал он глазами на первого монтировщика, — правильно говорит — халявщики.

— Да только они халявщики, что ли? — снова вступил в разговор первый. — А Троекуров? Болтал тут, понимаешь, всякую хренотень, над людьми измывался как хотел. А за это ему знаешь сколько платят? И жена у него молодая, и квартиру новую купил, и на иномарке рассекает. Крутят этими миллионами как хотят — вот за это его и пришили. Видать, не поделили чего.