Чиун выглядел задумчивым и обеспокоенным:

– Какое-то странное имя, я никак не могу выкинуть его из головы. Оно преследует меня даже во сне.

– Абрахас, – в третий раз сказал Римо, – я не слышал его до звонка Смита.

– Меня это не удивляет, – почти крикнул Чиун, резко оборвав Римо. – Большинство мыслей мелькают у тебя в голове, оставляя следа не больше, чем дыхание бабочки.

– Пример корейской благодарности, – обиделся Римо. – Я стараюсь помочь, а ты оскорбляешь меня.

– И вот еще что... – сказал кореец не очень уверенно, снова став задумчивым и хмурым.

– Это ты об Абрахасе или о моей тупости?

– Я не слышу имя, а вижу его. Это похоже на видение. Это как изображение на корейском и английском.

– Видение с субтитрами, – насмешливо протянул Римо.

– Идиот! Само имя – видение. О, почему именно мне нужно учить безмозглого белого мальчишку с сообразительностью буйвола. – Чиун даже запрыгал от злости. – Видение – это просто надпись на ткани в серую полоску.

– Успокойся, папочка. Я понимаю, – смягчился Римо.

– Ничего ты не понял. Ты смеешься надо мной, потому что думаешь, будто я теряю чувство реальности. Вот так наивная молодежь всегда думает о старших, когда сталкивается с чем-то, что не в силах понять.

– Что ты несешь? – Римо даже отступил назад.

– Успокойся. Я не имел в виду тебя. Расскажи лучше, что ты собираешься делать.

– Послушай, ух... Я не думаю, что встреча с миссис Пибоди займет много времени. Почему бы тебе не подождать моего возвращения.

– Я делаю так, как хочу, – упрямо процедил старик.

– Послушай, Чиун, я действительно хочу, чтобы ты дождался меня.

– Римо, я не сумасшедший, – гневно лязгнул зубами кореец.

– О'кей, о'кей, – Римо держал перед собой конверт, как щит.

– Так, может, ты наконец отправишься? Или думаешь, что я, как слабоумный маньяк, брошусь на улицу приставать к несовершеннолетним в твое отсутствие.