— Постой-ка! — нахмурилась я. — А где лежит наш немецкий контракт?
— В кофре, в потайном кармане, — ответил напарник. — Ты же сама просила спрятать этот важный документ понадежнее.
— Но я не просила прятать туда же контрабандное виски! — рассердилась я. — Вадик, у тебя голова есть? А если бы бутылки разбились? Что было бы с контрактом? А ну, дай его сюда!
Невзирая на уверения напарника, будто немного замечательного шотландского виски никому и ничему не повредят (даже русско-германскому контракту), я заставила Вадика вытащить футляр с ценными бумагами из секретного отдела кофра и сунула его под свою подушку.
Унылый венерианский пейзаж за окном сменился вполне обжитым земным, правда, образца середины прошлого века. Поезд приближался к станции, в соседних купе наметилось оживление, в коридоре образовалось движение.
Наш вагон остановился напротив протяженного прилавка, уставленного разнообразной снедью умилительного деревенского вида. Фон для корзин, кастрюль и чугунков образовывали однотипные станичные тетушки в белых платочках и куртках с китайского рынка. В лучах утреннего солнышка красиво серебрились вязанки сушеной тарани.
— О! Закусь! — обрадовался Вадик. — Я сейчас!
Он спешно обулся и, путаясь в рукавах куртки, вывалился в коридор, по которому уже массово топали другие любители закуси.
— Я же не люблю рыбу! — запоздало напомнила я. — Мне пирожок с сыром купи!
Вадик уже выскочил на перрон и, зябко ежась, приплясывал вблизи наиболее богатой коллекции рыбьих чучел.