– Какой ужас, – выдохнула Яна.

– Не то слово! Вот где театр-то! Алевтина похоронила мать, помыкалась в городе, где все узнавали ее в лицо, благо лицо у нее было запоминающееся, и сочувственно кивали головами, зная, что ее выгнали из театра. Алевтина поняла, что больше так продолжаться не может. Она попрощалась с могилами родителей и позвонила другу отца, номер телефона которого отец дал ей незадолго до смерти со словами: «Вот тебе телефон моего единственного друга, который принял бы меня в любом состоянии. Витька – классный мужик! Не такой пропащий, как я, и очень порядочный. Если тебе когда-нибудь понадобится помощь, не стесняйся, позвони ему и скажи, что ты дочка Володьки Михайлова. Я уверен, что Витя сделает для тебя все возможное».

И вот, когда настали тяжелые времена, Аля позвонила нашему режиссеру Виктору Владиславовичу. Он вызвал ее к себе, только заранее смущенно предупредил, что театр, которым он руководит, для детей.

«Это неважно! Я очень люблю детей и сказки», – ответила тогда Алевтина.

Она приехала, ее поместили прямо в пристройке театра в небольшой комнатенке с ванной и газовой колонкой, так как общежития для актеров театр давно не имеет. Она была счастлива. Аля очень талантливая актриса и хороший человек. Я много общалась с этой девушкой и почти полюбила ее.

– Мама… – прокашлялась Яна, – ты же понимаешь, что при ее молодости, красоте и таланте Алевтина будет играть главные роли, которые…

– Которые раньше играла я? – спросила Люся и засмеялась. – Нет, дочь, я этого не боюсь! Хоть ты и считаешь меня с чудинкой, я-то все понимаю! Мне не двадцать лет, и принцессы в моем исполнении выглядят смешно. Мне было бы обидно, если бы на мое место пришла актриса, которая обладала бы только одним достоинством – молодостью.