– Мы давно ждем тебя! Почему ты так долго?

– И ты меня еще об этом спрашиваешь? – Яна отпихнула Ричарда так, что он чуть не упал в сугроб, и понеслась по дорожке, ведущей к крыльцу, с диким криком: – Мама, вот и я!

Мама Яны сидела в большом кожаном кресле в гостиной вместе с Агриппиной Павловной и Борисом Ефимовичем. Их милая беседа была грубо прервана появлением Яны. Мать посмотрела на свою дочь и поморщилась, ее укоризненный взгляд говорил: «В кого ты у меня родилась такая непутевая?»

Яна в распахнутой шубе, в снегу, с разлохмаченными длинными светлыми волосами и горящим взглядом синих глаз стояла в дверях гостиной и улыбалась. Налипший на нее по дороге снег отваливался комками и падал на паркет, мгновенно тая, так как полы во всем доме были с подогревом, и растекаясь лужами вокруг ног Яны.

– Мама, как я рада тебя видеть, – выдохнула она.

– Сколько раз тебе можно говорить, чтобы ты не мамкала! Даже твой сын зовет меня Люсей. Это звучит по-молодежному, сексуально и кокетливо! Что подумают обо мне окружающие, если увидят такую тетю, как ты, называющую такую моложавую женщину, как я, мамой?!

– Ты так говоришь, словно я плохо выгляжу, – пробормотала Яна и, подумав, добавила: – Люся…

– Ты выглядишь на свои тридцать! А между прочим могла бы выглядеть моложе, если бы вела нормальный образ жизни, а не впутывалась во всякие сомнительные дела… Меня в твоем возрасте не пускали в кино на фильмы до восемнадцати, приходилось предъявлять паспорт!

Яна вздохнула, скинула шубу и сапоги и прошла в гостиную. Ее мать Людмила Анатольевна Цветкова задержалась в детстве. Скорее всего, не последнюю роль сыграло в этом место ее работы. Всю жизнь играть зайчиков, лисичек, принцесс и спящих красавиц – тут невольно впадешь в детство.