– Люся, ты же знаешь, как все получилось… – покраснела Агриппина Павловна.

– Шекспир бы перевернулся в гробу, если бы узнал, до каких интриг додумались вы, – грустно покачала головой мама Яны. – От своей дочери я могла бы ожидать любого необдуманного поступка, но вы-то, Агриппина Павловна, серьезная, рассудительная женщина, и устроили такой вертеп в этом доме! Познакомившись с вами, я рассчитывала, что вы присмотрите за моей непутевой дочерью. А еще говорят, что сплетни и интриги у нас в театре! Что бы подумали люди про вас?

– К нам ходят только те люди, которые правильно думают про нас, – отрезала Яна.

Оставшийся вечер прошел в мирной беседе с обменом последних новостей и сплетен и обсуждением экономической и политической обстановки в мире. Под конец к ним присоединился и Ричард, уставший в своей неравной борьбе со снегом.

Когда все разошлись спать, Яна спустилась в гостевую комнату на первом этаже, чтобы пожелать Люсе Цветковой спокойной ночи. Мама полулежала на кровати в ночной рубашке цвета морской воды с белыми кружевными вставками, с маской из крема на лице белого цвета, удачно гармонирующей с кружевами на ночной рубашке. Голос ее был печален и трагичен, Яна поняла, что мама находилась в образе Снежной Королевы. Яна же себя почувствовала маленькой девочкой Гердой, мнущейся в дверях.

– Проходи, садись, Яна, мне надо с тобой серьезно поговорить, – протяжно сказала Люся.

– Люся, если ты опять о моей жизни…

– О жизни другой девушки, – монотонно проговорила Люся.

– Какой девушки? – удивилась Яна.

– Ты ее не знаешь.

– Тогда при чем здесь я?

– Сядь и слушай и не спорь с матерью! – Голос Люси вернул себе прежние командные нотки.