Хозяин фабрики долго мучился, прежде чем откинул копыта от случайно подцепленной в бассейне инфекции. Счастливая концовка, все умерли, и микроб тоже сдох, нанюхавшись хлора. И только молекула хлора осталась целой и невредимой… А вот мне не хочется быть молекулой, хотя ничего не имею против дезинфицирующего средства.

— SAVOIR VIVRE.

— Чего?

— Уменье жить. Житейская мудрость. Кому какое дело, что из меня мог бы вдруг получиться великий режиссер, а из тебя… Или наоборот… Мы не востребованы цивилизацией, ей, цивилизации, не нужны художники, а вполне устраивает чизбургер на рекламном плакате. Поэтому — живи и радуйся, и делай, чего тебе велят.

— По-русски это называется — играть по правилам? — уточнил собеседник.

— Во-во…

Они обменялись рукопожатиями, почему-то стараясь не глядеть в глаза друг другу.

Потом один из них повернулся спиной и зашагал прочь, к расчищенному и выровненному участку земли, служащему аэродромом.

— Следующий раз прихвати какого-нибудь приличного пойла — крикнул вслед тот, что оставался. — Следующий раз, когда мы встретимся. И крепких сигарет.

Но другой уже ничего не слышал из-за шума заходящего на посадку вертолета.

Через сорок девять минут полета пилот вертолета был смертельно ранен одиночным выстрелом из автомата «калашникова», который произвела пятнадцатилетняя девочка с красивым именем, которое можно было бы перевести как «Телка С Высокими Бедрами». «Телка» никого не собиралась убивать, ей просто стало любопытно бабахнуть в белый свет. Она обожала громкие звуки, и всегда заливисто смеялась, когда кто-нибудь громко пукал.

Всего один выстрел…

Пуля прошила пилота от ягодицы до ключицы, попутно продырявив кишечник и разорвав селезенку и легкое. Других жизненно важных органов она не задела.