Разрушить этот стереотип помогли мне два общительных, добродушных, энергичных полковника, которые непосредственно заняты ладожской проблемой, причем сухопутной ее частью. Программу же ликвидационных работ на воде — подъем с грунта и транспортировку к месту захоронения радиоактивного «Кита» — реализуют специалисты Военно-Морского Флота, так сказать, «китобои».

После такого уточнения мы занялись разбором накопленных свидетельств. Хотя четвертым участником этой встречи была, как водится, незримая и неслышимая «мадам секретность», собеседники мои ничуть не скрытничали, подробно отвечали ленинградцу «с лейкой и блокнотом», не отбивались «с пулеметом» даже от вопросов, явно тяготевших к оборонным таинствам. Думается, что откровенность тут проистекала из уважения к профессиональным обязанностям каждой из сторон.

Позволю себе в этой связи еще одно личное наблюдение. Напрасно, мне кажется, многие гневливые коллеги-журналисты клянут «закрытость» военного руководства. Времена изменились. Некоторый опыт контактов с Генеральным штабом Вооруженных Сил СССР убеждает меня в одном: поддержка высшего командования будет обеспечена, если сумеешь доказать свое право на избранную тему, покажешь свою компетентность и объективность. Только и всего. Кстати, точно так реагирует на расспросы корреспондента пахарь, работающий на весеннем поле, или шахтер в забое, более всего озабоченный вырубкой угля. Это — проверено.

Итак, главное

В армейских архивах страны нет документов, раскрывающих методику, технологию, качественные и количественные показатели испытаний, проводившихся на ладожских островах с «особыми» зарядами. Был найден лишь небольшой лист бумаги, исписанный, кстати, от руки. В нем кратко сообщалось об экспериментах с радиоактивными веществами на опытном судне «Кит».