Первых испытателей они приняли с причала у . Странный вид был у этих людей изолирующие, противоипритные костюмы, бахилы на ногах, противогазы несколько озадачил. Что будут испытывать? Какие грозят вредности? О «химии» разговоров не было. Значит, нечто другое. Что? На вопросы, моряков офицеры отвечали коротко: для вас опасности нет. Советовали действовать только по инструкции, выполнять строго команды и помалкивать.

Ясное дело, помалкивали. Особое время и особая власть уже отлилась в людях особой психологией: меньше вопросов — меньше тревог — спокойнее жизнь. Потом старожилы полигона научили флотскую молодежь чисто трактовать сюжет своей новой «секретной» жизни: «Будешь болтать — угодишь, на Литейный, 4, где вход с улицы , а выход — в Сибири». Испытатели высадились на борт «Кита». Выгрузили измерительную аппаратуру и необычный заряд — «оболочку». Выглядел заряд безобидно. Решетчатый деревянный ящик с ручками вроде носилок. В ящике — взрывчатка, к которой добавили «начинку» — стеклянную посудину с жидким веществом. С обращались с особыми предосторожностями: везли в свинцовом контейнере, перегружали специальным инструментом. Уже потом моряки узнали: в колбе — радиоактивный раствор высокой концентрации. С берега на судно доставили собак и клетки с кроликами и белыми мышами. по помещениям. Долго возились, подключая к заряду подрывную машинку. Наконец, командиру бота дали команду: «В укрытие!».

ГШ-383 отошел на безопасное расстояние. Наблюдали издалека. Громыхнул взрыв. Эхо заметалось между каменными островами, распугивая птиц. Дымное облако поднялось над «Китом» и быстро растаяло в погожем дне. На вид — безобидное облако. На деле — туча радиоактивных изотопов. Но кто тогда об этом знал?

В самый эпицентр этого радиоактивного ада «извозчики» вошли без боязни и тревоги: завели на «Кит» причальные концы, приняли испытателей и их аппаратуру на свой борт. Воздухом, отравленным радиацией, дышали без опасений. В руки брали все, что требовалось при работе, даже не догадываясь, что мир вокруг уже покрыт налетом невидимой зловещей «грязи». Защитной одежды, перчаток, респираторов матросам не выдавали. Санитарную обработку не устраивали.