— И сколько мы будем торчать в этом самолете, Ивен?

— Полет длится час. Если мы, конечно, когда-нибудь взлетим.

— И тогда мы окажемся в Монреале?

— Да. А наш багаж в Буэнос-Айресе.

— Почему в Буэнос-Айресе?

— Потому что я не доверяю авиакомпаниям. Шутка. Когда самолет приземлится, мы окажемся в Монреале. Точно.

— А мы сможем вечером сходить на «Экспо»

— Будет уже очень поздно.

— Я не устала, Ивен.

— Когда мы доберемся до отеля, ты наверняка устанешь.

— Не устану. Я вообще почти никогда не устаю, Ивен. Как и тебе, мне нужно спать только самую чуточку. Или вообще не спать.

Я бросил на нее сердитый взгляд. Минна в среднем спит по десять часов в сутки, что вообще-то является нормой для здорового ребенка ее возраста. Я же не сплю вообще: я навсегда утратил способность ко сну после того, как осколок северокорейского снаряда произвел случайную трепанацию моего черепа и удалил маленькую штуковину, называемую сонным центром. С того самого злосчастного дня я и не сплю. Моя пенсия по инвалидности составляет сто двенадцать долларов в месяц, из которой мне не приходится тратить ни цента на новую пижаму.

— Если бы сегодня вечером мы сходили на «Экспо», — осторожно начала Минна, — я бы завтра поспала побольше. Мне бы не хотелось, чтобы ты из-за меня откладывал посещение выставки. Я могу сегодня лечь попозже, зато завтра поспать подольше.

— Очень разумное и великодушное решение.

— Ну что ты!

— В прошлую субботу, помнится, ты проявила такой же альтруизм, когда вызвалась сопровождать Соню в детский зоосад.