— Какой кошмарный в этом году апрель, — всем сразу и никому конкретно сказала дама, с отчетливым американским акцентом. — Даже камень тает. Надеюсь, вентиляторы там, наверху, справляются со своей задачей?
Легко касаясь плеча инвалида, катящегося в коляске рядом, она приблизилась к стойке — бара и одновременно отеля.
— Магдалена Ван Хален, — представилась она низким голосом. — И майор Энтони Дж. Херберт-младший. Две комнаты рядом.
А дальше джентльмены, наслаждавшиеся вечерним коктейлем, затихли, американский акцент и вообще черты американского национального характера перестали быть предметом начавшегося (вполголоса) оживленного и ехидного разговора. Возможно, они не успели даже обсудить неопределенный, весьма неопределенный возраст Магдалены Ван Хален. Потому что груду чемоданов, которую переносили из «форда» два боя, торжественно увенчали два специфических предмета с застежками — футляры, чтобы быть точным, внутри которых могло быть только одно. Два сияющих золотой медью саксофона. Ну, или один саксофон и один кларнет.
— Ого-о-о! — прошел счастливый вздох по зале. Жизнь обещала стать интереснее.
— Два сифона наверх, горячую воду… — слышался у стойки приглушенный голос дамы, с этим неподражаемым американским «р».
Бои подкатили инвалидное кресло к первой ступеньке лестницы, дружно взяли майора Энтони Дж. Херберта-младшего на руки и понесли его вверх. Третий бой с грохотом начал втаскивать по ступеням тяжелое кресло. И Магдалена Ван Хален, постукивая каблуками, последовала за креслом.