В баре стало еще тише — все смотрели на покачивавшиеся белые очертания ее фигуры. Не всей, а только нижней ее части. Не очень мощной, но, несмотря на возраст, достойной интереса.

Дальше вверх двинулись, конечно, чемоданы, но это зрелище уже никого не заинтересовало.

— Вот это — ваша частная армия? — откинул свое немаленькое тело на спинку стула господин Робинс.

— У-гу, — промурлыкала я в ответ. — И мне, пожалуй, пора построить ее и обратиться с ободряющим словом. Так, а за напитки я могу заплатить наличными, и только?

— В следующий раз, — решил Робинс. — Потому что я, вместо наличных, подписываю сегодня чит. Кажется, у меня, в отличие от — увы! — большинства плантаторов, есть право подписи чита во всем городе, ну, кроме китайской Петалин-стрит и окрестностей. Но там и баров-то приличных нет, хотя прекрасные рестораны. А знаете, Джереми, давайте проверим — насколько затуманен ваш мозг змеиными стенгами или змеиными джин-пахитами, или что вы там пили… Вы тут уже неделю, а предстоит вам проработать годиков двадцать. И, раз так, очень полезно уметь свободно произносить всякие сложные местные слова. Итак, друг мой — скажите нам, как называется вот это все?

Робинс обвел мощной рукой во фланелевом рукаве бар, гудящий голосами, потолок с вентиляторами, а заодно и улицу, загорающуюся первыми огоньками магазинчиков и прилавков.

— Все, все вместе… С этими двумя сливающимися реками, вокзалом — нашей гордостью, падангом по эту сторону рек и китайскими кварталами по ту… И не повторяйте имени этого медвежонка из страны каторжников. Хотя оно и очень похоже. Итак — сразу, с одной попытки. Ну?

— Ко… Куала-Лумпур, — выговорил будущий гений сыска. — Куала-Лумпур. Штат Селангор, Эф-эм-эс — Федерированные Малайские Штаты.