Роучу показалось замечательным, что человек, только-только приехавший в Тэрсгуд, с таким хладнокровием приспосабливает школьное имущество для своих целей, а вдвойне замечательным было то, что Джим отсоединил шланг от пожарного гидранта и устроил личный водопровод, хотя этот гидрант был предметом особого школьного распоряжения: даже тому, кто просто потрогает его, могло здорово влететь.

Эй, Билл! У тебя, случайно, не найдется такой простой штуки, как стеклянный шарик?

Простите, чего, сэр? – переспросил Роуч, ощупывая карманы.

– Шарика, старик. Круглый стеклянный шарик, маленький такой. Разве мальчишки сейчас не играют в шарики? Мы играли, когда я учился в школе.

У Роуча шарика не было, но вот у Апрахамяна была целая коллекция, привезенная из Бейрута. Роучу потребовалось меньше минуты, чтобы сбегать в школу, получить один шарик под строжайшую ответственность и, запыхавшись, вернуться к Яме. Здесь он замялся: по его представлениям, Яма теперь принадлежала Джиму, и поэтому требовалось разрешение на то, чтобы спуститься туда. Но Джим исчез внутри фургона, и, подождав минуту, Билл с опаской шагнул вниз по склону и протянул шарик через дверной проем. Поначалу Джим его не заметил. Он прихлебывал из стаканчика и глазел в окно на темные тучи, проносящиеся над Куонтоксом. Это прихлебывание, как заметил Роуч, давалось ему довольно нелегко, потому что Джим не мог глотать как следует, стоя прямо; ему приходилось отклонять свое перекореженное туловище назад под некоторым углом. А дождь тем временем снова усилился, грохоча по крыше, как гравий.

– Сэр, – сказал Роуч, но Джим и не шевельнулся.

– Беда с этим «алвисом» – рессор нет ни черта, – произнес наконец Джим, обращаясь скорее к окну, чем к собеседнику. – Никогда не пробовал проехаться задом по разделительной полосе? Покалечишь все на свете. – И он, снова откинувшись назад, выпил.