Она громко вздохнула.

— Я, конечно, понимаю, при вашей работе с такими проблемами чуть не каждый день сталкиваешься, и то, что я скажу, вас ничуть не удивит…

О, нет, что вы, удивляться мне просто некогда. Я слишком занят: пытаюсь понять, о чем идет речь, и таскаю благоухающие журналы в мусорную корзину.

Мейдин слегка покраснела. Однако, вовсе не по причине полного отсутствия у Пупсика принципов морали и этикета.

— Мы с Дуайтом женаты уже семь лет, и между нами, как бы это выразиться, всегда витал душок подозрений в… э-э… в неверности.

Я еле удержался, чтобы не хлопнуть себя по лбу. Супружеские проблемы! Вот о чем она говорила. Супружеские, а не супруг жесткий. Вот оболтус! Я с достоинством вернулся на месте и сделал самое что ни на есть профессиональное лицо. Это потребовало некоторых усилий, потому что в уме у меня крутилось вовсе непрофессиональное: Слава тебе Господи, похоже, меня хотят нанять.

Мейдин обращалась, кажется, к Пупсику. Пес, глядя на меня, совсем вжался в хозяйку и залез ей на правый туфель.

— Я понимаю, что это обыденная для частных детективов работа, и… в общем… я подумала… в общем… если бы вы могли сделать для меня кое-какие фотографии…

Мейдин совсем растерялась от смущения, и я жестом остановил её. Мне стало ясно, к чему она клонит. Я наклонился к ней поближе и постарался надеть на лицо маску сочувствия. Хотя это было непросто, потому что корзина для мусора с Пупсиковым творчеством была довольно близко от моего носа, слишком близко! Но я надеялся, что Мейдин примет мои прищуренные глаза и поневоле кривившиеся губы за выражение крайней сосредоточенности.

— По-моему, я понимаю, о чем вы меня хотите просить.

Как бы потактичнее спросить то, о чем мне необходимо знать? Недолго думая, я просто выпалил:

— Когда именно вы начали подозревать своего мужа в измене?