Боюсь, у меня в голове до сих пор не укладывалась её просьба.

— Фотографии? — тупо переспросил я.

Мейдин кивнула. Маленькие карие глазки горели от нетерпения.

— Именно так. Я хочу, чтобы вы фотографировали, как я хожу по магазинам, в гости, как выгуливаю Пупсика, и тому подобное. Мне нужны тонны фотографий.

Нет, этой женщине нужен не частный детектив, а фоторепортер.

— Миссис Пакетт, — начал я. — Честно говоря…

Мейдин прервала меня на полуслове.

— Зовите меня Мейдин. Нам предстоит много времени скоротать вдвоем, так что будемте друзьями.

По моим соображениям, мы как раз не должны видеться.

— Мейдин, мне кажется, что…

Она снова меня прервала.

— Я хочу, чтобы мой муж знал, как я провожу день — поминутно. Чтобы у него ни малейших сомнений не осталось. Я даже хочу, чтобы вы следили, когда я с Дуайтом куда-то хожу. Пусть убедится, что получает полный отчет.

Я глядел на гостью во все глаза. Кажется, она не знает главной характерной особенности любой слежки. Я, конечно, понимал, что указать на эту незначительную оплошность означает для меня подписаться на многие и многие часы мытья полов внизу. Но та перспектива, что объект моего наблюдения в любой момент может обернуться и помахать мне ручкой, радовала меня не больше пожизненной дружбы со шваброй.

— Мейдин, — вздохнул я, — весь смысл слежки в том, чтобы объект о ней не догадывался, — просто не верится, что в наше время приходится кому-то это объяснять. Новость, можно подумать. — Это основной принцип. Ты следишь — тайно! — и таким образом обнаруживаешь факты, которые поднадзорный не хотел оглашать. Никогда не слышал, чтобы было наоборот.

— Вот и услышали, — бодро сказала на это Мейдин.

Можно, конечно, углядеть в её ответе остроумное разрешение ситуации, но есть также вероятность, что в тесте на коэффициент умственного развития Пупсик наберет больше очков, чем его хозяйка. А Пупсик, надо заметить, и сам не Эйнштейн. В данный момент он обнюхивал полы дорогого пальто и рычал, наверное, перепутал его с какой-то безумно опасной тварью.