Всамый канунсочельника,зимой от сотворениямира семь тысячшестьдесятпятой, не доезжаяпо Ладожскомуозеру семиверст до устьяВьюна, с накатанногозимника свернулк тихим радипраздникакорабельнымверфям длинныйсанный обоз.Перед полуторадесяткамивозков дорогутропили шестерохолопов в полномвоинском доспехе,с саблями набоку и щитамиу луки седла.Копий и саадаковпри них, правда,не было: чай,не в поход ратныйшли, всего лишьдобро хозяйскоеобороняли.Следом подвигалисьдвое розвальней,а за ними, запряженныйшестеркойцугом, медленнотащился похожийна большуюкоробку возок,сшитый из плотнопригнанныходна к другойдосок. Крышуон имел двускатную,покрытую свинцом;стены, словнобельмами, смотрелипо сторонамчетырьмя белымиматерчатымиокнами, сзадинаружу торчалакороткая железнаятруба, вялоистекающаябелесым дымком.Единственнуюдверцу гордоукрашал гербкнязей Друцких:мечоммечоголубое и красноеполя, на каждом— обращенныеостриями другк другу дважелтых полумесяца.

Понаезженнойрыбаками колееобоз медленновыбрался наберег. Там,сопровождаемыйзлобным собачьимлаем, проползкраем вольготнораскинувшейсядеревни в добрыхдва десяткадворов и двинулсяпо прямой, какстрела, просекечерез лес. Нашум из несколькихизб выглянулилюди, проводилисанный поездвзглядами и,сберегая тепло,тут же спряталисьобратно, в теплыегорницы, подсвеченныерасписнымимаслянымисветильниками.Однако безразличиеселян оказалосьобманчивым.Не прошло ичетверти часа,как хрустящиепо мерзломуснегу возкиобогнал нарезвом кауромжеребце вихрастыймальчонка вкоротком тулупе,накинутом прямоповерх рубахи.

Короткийзимний деньподходил кконцу, стремительносгущалисьсумерки. Самоевремя — собратьсани в круг наближайшей