—Великое дело— кровь, — согласилсяАндрей.
Гостьпокосился нанего с подозрением,но ничего несказал, подцепилножом немногокутьи, отправилв рот. Зверевтоже вернулсяк трапезе, быстрорасправляясьс рассыпчатойпеченой белорыбицей.Едва его тарелкаопустела, каккнязь словнобы спохватился— даже ладошкойпо столу прихлопнул:
— Авидел ли тыобретение моенедавнее, княже?Сию каретухитрую мнемастера торжковскиепо уговору задва месяцаотстроили, печьособую пушкаримонастыряЗаиконоспасскогоотливали.
—Прости, ЮрийСеменович, неуспел, — развелруками Зверев.
—Так идем же,покажу, — поднялсякнязь Друцкий.— А ты, доченька,вели опочивальнюмне приготовить.Притомилсяя в дороге, вечернюстоять не готов.
—Да, дядюшка, небеспокойся,— встала Полина.Следом, естественно,повскакалаи дворня.
—Пахом, за старшего,— повысил голосАндрей. — Сочельниксегодня, дозволяюпировать, покастол не опустеет.Сам гостя дорогогопроводитьжелаю.
Людиоблегченновздохнули ис радостьювернулись кеде. Зверевснял со стеныодин из светильникови пошел вперед,указывая дорогувпервые приехавшемув гости князюДруцкому. Вмедлительномобозе, по зимнику,короткимизимними днямиот княжествадо княжестваникак не меньшемесяца утомительногопути. Уж, наверно,не ради того,чтобы подаркик Рождествупривезти, ЮрийСеменович натакое испытаниерешился, не излюбопытстваи не из желаниянавеститьплемянницу.Нужно побеседоватьс гостем наедине.Тогда, глядишь,все и откроется.
Князьявышли на крыльцо,спустилиськ тихому и темномувозку, замершемубез лошадейи уже покрытомусеребристойизморозью.Старик, тяжелопереставляяваленки, обошелего кругом,достал длинный,с переломомпосередине