—Здесь посвети,Андрей Васильевич,свечу достану,— завозилсяон у темногорезного шкафчика,повернулся,запалил отмасляногосветильникатонкую, с мизинец,свечу, прошелиз угла в угол,запаливаянастенныеканделябры.Скромная комнатушкапримерно трина шесть метровнаполниласьсветом. Друцкийдунул на ненужныйбольше огонек,покачал головой:— Ты глянь, княже,хожу. И вправдухожу. Ох, чую,не зря про тебяслухи бродят,что с чернокнижиемты балуешь ив чародейственикем не превзойден.Ведь и иноземныезнахари менялечить брались,и персидскиелекари, и нашиконовалы. Ничтоне помогало.А ты, вон, разпо коленяммазнул, да немочьи сбежала.

—Ерунда, пустяки,— отмахнулсяЗверев. — Знаюя этих иноземцев.Только кровьумеют пускатьда мышьякомтравить. Безяду снадобьесоставил, вотболь и отпустила.

КнязьДруцкий и неведал, насколькобыл близок всвоих подозрениях.Исполняя давнююклятву, примернокаждую третьюночь вынужденногобезделья Зверевпосвящал занятиямс Лютобором.Пусть на расстоянии,через сон — ноуроки все равношли на пользу.Правда, и вреальностинору древнегочародея он пятьраз навестил.И тоже не безпользы.

—Ну, коли мы вдоме походном,— пропустилответ мимо ушейкнязь Друцкий,— так и законыздесь у наспоходные…

Онподнял крышкусундука, выставилна столик изтонких реекдва кубка, большойсеребряныйкувшин и накрытоекрышкой блюдо.Приподнялпалец, спохватившись,пересек завешаннуюковрами комнату,открыл дверцуукрашеннойльвиными мордамибуржуйки.

—Славно, уголькиеще есть, — изближней корзиныон кинул в топкупяток тонкихполеньев, притворилстворку, оглянулсяна Зверева.

—Неужели этопечь, княже?! —притворноизумился Андрей.— Неужто изстали скована?!

— Из